![]() |
08.09.2024, воскресенье |
Главная
› Новости
› Алексей Венедиктов: Все происходит в жизни не только в виде трагедии, но и в виде фарса
18.05.2010 г. - Алексей Венедиктов: Все происходит в жизни не только в виде трагедии, но и в виде фарсаАлексей Венедиктов: Все происходит в жизни не только в виде трагедии, но и в виде фарса
Алексей Венедиктов: Все происходит в жизни не только в виде трагедии, но и в виде фарса
Почему мы никогда не видели дочерей Путина - С чего Вы взяли, что в России нет свободы слова? Я знаю, что в России есть журналисты, которые сами себя цензурируют. Первого сентября 2004 года мы получаем информацию о том, что в Беслане захвачена школа. В этом городе, у меня своего корреспондента нет. Где этот Беслан? Я вообще не знал, что он существует. Что за звук - «Беслан»? Первое сообщение – в школе находится 334 заложника. Помните эту цифру? Именно такое число первоначально называли чиновники… - Ребята, - говорю своим. – Что-то мне эта цифра не нравится. Это что, малокомплектная школа, что ли? Я - бывший учитель, знаю, что каждая школа накануне первого сентября должна сдать списочный состав детей, чтобы получить финансирование. Звоним в Министерство просвещения. Там еще не знают о трагедии. Нам отвечают, что их там 875 человек. Я присвистнул - мама родная! Начал считать: пусть сто учеников до школы ко Дню знаний не доехало, но на такое количество детей должно быть не менее сотни учителей, нянек и прочего персонала. Плюс родители, которые привели своих чад на линейку. Звоню в Кремль пресс-секретарю Путина Алексею Громову. Мы с ним общаемся на «ты» - дружим. - Леша, - говорю. – Там 1500 заложников. - Да ну тебя! Ты всегда преувеличиваешь… А у нас, между прочим, телеграмма-«секретка»: в ней черным по белому - 334 человека, Я сейчас ее шефу несу. Я его понимал. Все тогда бились в истерике. У меня девочка вела эфир и плакала… - Леша, пойди и скажи шефу, что их почти полторы тысячи… Я понимал, что это число будет сообщено Путину и по нему будет принято решение. Одно дело – когда в огромной школе 300 человек, другое дело, когда люди в помещении находятся, как селедки в бочке и их больше тысячи. Громов меня послушался, рассказал Путину о ходе моих мыслей… После того, как все закончилось, я получил благодарность Путина. Заложников действительно было 1300. И операция по освобождению, если помните, в первый день не началась. Но я о другом. Возле школы проходил митинг матерей. Измученные женщины стояли с плакатами, на которых было выведено: «В школе больше тысячи наших детей»… И ни один из телеканалов это не показал, потому что репортеры не сочли нужным об этом говорить. Журналисты занимались самоцензурой, скрывая истинные факты от президента. И эта ошибка могла привести к огромным жертвам. Я согласен, что есть ограничения в информации, которая подается в эфир. Вы никогда не задумывались над тем, что мы ни разу не видели ни одной нормальной фотографии хотя бы одной дочери Путина? А ведь девушки уже давным-давно выросли. Одна, по-моему, даже замуж вышла… А мы и этого не знаем. Ларчик, как всегда, открывается просто: после Чеченской войны система безопасности в России по отношению к Путину и его семье была резко усилена. С 2001 года, к примеру, журналистам формально запрещено публиковать информацию о том, куда планирует поехать Путин. Газеты молчат, но тем не менее, весь город знает, кто к нему едет: красят заборчики, устилают новые дороги, губернатор проводит совещания, мэр рыдает кровавыми слезами, в центральный универмаг спешно завозят козлиное молоко… А журналистам писать об этом нельзя. Что, узнали свой город? Террористов в прямой эфир больше не пускают - Или возьмем, к примеру, захват заложников в «Норд-Осте» на Дубровке. Среди заложников была наша машинистка и ее подруга из «Московской правды». И периодически они с нами связывались. И вдруг они говорят: «Один из террористов хочет выйти в прямой эфир!». Мы вынуждены были говорить с террористом в прямом эфире. А если бы мы отказали ему, кто знает, что бы он сделал с женщинами? После трагедии на Дубровке в Кремле собрались 25 редакторов влиятельных СМИ. Не буду вам пересказывать весь процесс, но поорали мы друг на друга тогда хорошо. И президент тоже. Понятно, что был шок - это был первый захват заложников. Все столкнулись с этим впервые. В результате этого ора главные редакторы подписали между собой соглашение, которое (сразу оговорюсь!) не имеет никакого отношения к закону. Оно очень короткое: в случае захвата заложников, слово террористам должно предоставляться только по решению штаба по освобождению заложников. А дальше, грубо говоря, так: выпустите троих – мы дадим вам три минуты на «Маяке», выпустите четверых – получите полосу в «Российской газете». Но все происходит в жизни не только в виде трагедии, но и в виде фарса. Мы столкнулись буквально через неделю с другим испытанием. К нам позвонил пьяный мужик — он в Москве, в квартире, захватил свою сожительницу, ребенка и тещу в заложники. Это был не политический захват, но все свои действия нам пришлось выполнят строго по конвенции. Про анализы Ельцина и журналистскую этику - Этично ли одновременно любить несколько женщин? С точки зрения ислама – да. С точки зрения христианства – нет. Я же не говорю: законно или незаконно. Я ставлю вопрос ребром. Изначально стартовая позиция у людей разная. И не только из-за религиозных соображений. Этики в современном обществе нет. Тем более журналистской. Мы все видели «желтые» газеты, которые публикуют фотографии умирающего Абдулова. Я могу вам сказать, что такие снимки у нас тоже были. Но мы их на сайт так и не поставили. В 1996 году «Эхо Москвы» получило доступ к секретной медицинской карте президента Бориса Николаевича Ельцина. Ему в то время делали операцию на сердце. Одновременно мы получили доступ к карте Наины Иосифовны. Она тоже лежала в больнице, готовилась к операции. И мы встали перед выбором: стоит ли говорить по радио о том, сколько железа в крови и сахара в моче у Ельцина и его жены? Ведь это был президент ядерной державы, и именно его дрожащий палец лежал на ядерной кнопке… В результате приняли такое решение: информацию по президенту давать, по супруге — нет. Этично? Не знаю. Журналисты как лагерная пыль - В последнее время журналистов стали обвинять в том, что СМИ транслирует только негативную информацию, а если в стране происходит авиакатастрофа или теракт, это событие тут же затмевает другие новости. А что такое негативная информация? Вы знаете о том, что когда сообщается о проигрыше футбольной команды, в стране резко возрастает количество инфарктов? Людям просто становится плохо. И что теперь? Не сообщать счет игры? В 1993 году я вел репортаж из Белого дома во время мятежа. И именно в эфире «Эха Москвы» Руцкой выступил с заявлением: «Товарищи, поднимайте самолеты, летите бомбить Кремль!». Это был я – я вывел в прямой эфир мятежников. Правда, Борис Николаевич мне потом устроил… Но это была моя работа. Журналистика, кстати сказать, – это постоянный риск. К сожалению, государство не борется за раскрытие убийств журналистов так, как оно борется за раскрытие убийств депутатов. Журналисты – это, знаете ли, как лагерная пыль: мол, еще нарожают…За последние десять лет при исполнении обязанностей было убито 15 журналистов. Из них 14 дел не раскрыто. •• А.А. Венедиктов внесен Минюстом РФ в реестр СМИ-иноагентов. ••• Генеральная прокуратура России признала нежелательной в РФ деятельность иностранной неправительственной организации Medusa Project (владельца интернет-издания "Медуза"/Meduza), которая ранее была признана иноагентом Минюстом РФ. Полная версия новости на основном сайте OnAir.ru Опубликовано: 18.05.2010 г. - OnAir.ru - 3897 На главную |